Норвежская сказка
" Кто нынче мал, завтра велик "

       Жила в Треннелагской округе бедная женщина. Не было у нее ни кола ни двора. Вот и ходила она с сыном своим по округе и милостыню просила. Поначалу они все в своем приходе нищенствовали и подаянием кормились, а после пришли в город Тронхейм. Побирались там по домам, покуда к бургомистру не пришли.
       Был бургомистр человек добрый и почтенный, один из самых первых людей в городе. И жена была ему под стать — из богатой купеческой семьи. Росла у них одна-един-ственная дочка, а больше у бургомистра с бургомистершей детей не было. Так что миловали они ее да голубили за двоих — и за сына и за дочку, ничего для нее не жалели.
       Вот пришла к ним в дом бедная женщина с сыном, и бургомистрова дочка сразу же с нищим мальчонкой подружилась. Увидел бургомистр, что дети так быстро поладили, и взял мальчика к себе в дом. Пускай вместе играют! Так оно и вышло: играли дети вместе, вместе гуляли и читали, а потом вместе в школу пошли. Крепко они дружили и никогда ни в чем друг друга не перечили.
       Вот стоит однажды бургомистерша у окошка и видит: идет ее дочь с мальчиком в школу, а на пути у них большая-пребольшая лужа. Остановились дети. Мальчик сперва корзинку со снедью через лужу переправляет, потом назад перескакивает, берет на руки девочку, переносит через лужу, ставит на землю и целует.
       Разъярилась бургомистерша, закричала:
       — Еще этого не хватало! Как смеет побирушкин сын нашу дочку — дочку первых людей в городе целовать!
       Пытался было муж ее образумить. Чего только не говорил: и никому, мол, неведомо, где совьют свое гнездо птенцы и что кого ждет. Мальчик — добрый и учтивый, а разве так не бывает: из маленького ростка могучий дуб вырастает. Кто нынче мал, завтра велик.
       Да нет! Куда там! Бургомистерше дела нет, кем он был, кто он есть и кем станет. Одно твердит:
       — Коли бедняк будет в чести, неведомо, как станет себя вести!
       И еще:
       — Кого шиллингом вычеканили, тому далером не бывать. Из грязи в князи не выбьешься!
       Гонит она мальчонку:
       — Нечего тебе у нас оставаться! Убирайся сейчас же вон из дому!
       Делать нечего. Пришлось бургомистру приемного сынка купцу-корабельщику отдать: пришел тот в Тронхейм на своей шхуне и взял мальчика к себе поваренком.
       А жене бургомистр сказал:
       — Отдал я мальчонку купцу за пачку табаку!
       Только стали якоря на шхуне выбирать, смотрят корабельщики — бежит бургомистрова дочка: лицо раскраснелось, кудри ветром растрепало. Сняла она с руки перстень и — откуда только сила взялась — разломила его на две половинки: одну себе, другую — брату названому; это чтоб им Друг друга признать, если встретиться приведется.
       Отчалила шхуна от берега, сколько дней, сколько ночей плыла — не счесть. И приплыла под конец в дальний заморский город, в чужеземные края. А там как раз в то время ярмарка веселая. И чего только на той ярмарке не было! В воскресенье отправились все корабельщики на ярмарку, одци мальчик-поваренок на шхуне остался.
       Только начал он обед готовить, слышит — кличет кто-то его с противоположной стороны пролива. Взял он челнок и переправился на другой берег. Видит — стоит на берегу древняя старуха, приговаривает:
       — Лет сто я тут помощи ждала, не меньше, кричала, аукала, хотела на другой берег переправиться, только никто меня не слыхал, никто, кроме тебя, не откликнулся. Переправишь ли меня на другой берег?
       — Отчего не переправить! — отвечает поваренок.
       — Награда за мной! — обещает старуха.
       Переправились они на другой берег, и повела его старуха к своей сестре-троллихе, что в горе по соседству жила. Идут они по дороге, старуха и говорит:
       — Как станет у тебя сестра допытываться, чем тебя наградить, ничего не проси, кроме старой скатерти,- она на нижней полке в поставце лежит. Скатерть эта не простая, а самобраная. Чего из еды пожелаешь, все тебе будет.
       Так и случилось. Пришли они в гору. Как узнала горная троллиха, что он ее сестре помог, сказала она:
       — Проси чего хочешь!
       — Ничего мне не надо, — говорит поваренок,-кроме старой скатерти, что на нижней полке в поставце лежит.
       — Не иначе, тебя кто надоумил, — молвила горная троллиха. — Ну да ладно, бери скатерть!
       — Спасибо,- говорит мальчик, — а мне на шхуну пора, воскресный обед корабельщикам готовить.
       — Не твоя теперь это забота, — перебивает его старуха. — Обед и сам сварится, покуда тебя нет. Иди со мной, получишь награду еще богаче. Лет сто, не меньше, я помощи ждала, кричала, аукала, но никто меня не слыхал, никто, кроме тебя, не откликнулся.
       Повела его старуха к другой своей сестре-троллихе, что в лесу по соседству жила. Идут они по дороге, старуха и говорит:
       — Как станет у тебя сестра допытываться, чем тебя наградить, ничего не проси, кроме старого меча,- он на средней полке в поставце лежит. Меч этот не простой: сунешь его в карман — ножом обернется, вытащишь из кармана- снова длинным мечом станет. И меч этот обоюдоострый: пригрозишь черным лезвием — все кругом замертво полягут, взмахнешь белым — все мертвые оживут.
       Вот пришли они в лес. Как узнала лесная троллиха, что он ее сестре помог, сказала она:
       — Проси, чего хочешь!
       — Ничего мне не надо, — говорит поваренок, — кроме старого меча, что на средней полке в поставце лежит.
       — Не иначе, тебя кто надоумил, — молвила лесная троллиха. — Ну да ладно, бери меч!
       — Спасибо, — говорит мальчик, — а мне на шхуну пора.
       — Успеешь еще, — перебивает его старуха.- Иди со мной, получишь награду еще богаче. Лет сто, не меньше, я помощи ждала, кричала, аукала, но никто меня не слыхал, никто, кроме тебя, не откликнулся.
       Повела его старуха к третьей своей сестре-троллихе, что в болоте по соседству жила. Идут они по дороге, старуха и говорит:
       — Как станет у тебя сестра допытываться, чем тебя наградить, ничего не проси, кроме старого бабушкина песенника,- он на верхней полке в поставце лежит. Песенник тот не простой. Захворает кто, стоит его в руки взять да спеть, хвори — как не бывало!
       Вот пришли они на болото. Как узнала болотная троллиха, что он ее сестре помог, сказала она:
       — Проси, чего хочешь!
       — Ничего мне не надо, — говорит поваренок, — кроме старого бабушкина песенника, что на верхней полке в поставце лежит.
       — Не иначе, тебя кто надоумил, — молвила болотная троллиха. — Ну да ладно, бери песенник.
       — Спасибо, — говорит мальчик. — Теперь уж мне пора.
       Прощайте!
       Приплыл он на шхуну, а корабельщики еще на ярмарке. Решил он тогда скатерть испытать и поглядеть, на что она годится.
       Расстелил мальчик поначалу всего лишь краешек скатерти. Смотрит — на столе чего только нет: и еды всякой — ешь сколько хочешь, и закусок, и заедок, и хмельного.
       Отведал мальчик кусочек того, кусочек другого, а остальное собаке скормил. Наелась она до отвала и спать улеглась.
       Вернулись с ярмарки корабельщики, шкипер и говорит:
       — Где это собака так наелась? Брюхо у нее толстое-пре-толстое, и развалилась, будто боров.
       — Да я ее костями накормил! — отвечает поваренок, — Молодец, парень, и собаку не забываешь! — похвалил шкипер.
       Расстелил мальчик скатерь-самобранку, и, откуда ни возьмись, на столе и снедь всякая — и закуски, и заедки — и хмельное появилось. Никогда еще корабельщики так не пировали.
       Захотелось мальчику и меч испытать. Остался он с собакой один на один, пригрозил ей черным лезвием — и упала собака на палубе замертво. Перевернул он меч, взмахнул белым лезвием — ожила собака и хвостом завиляла. А вот песенник пока что не довелось ему испытать.
       Плавали они, плавали, много земель морем обошли, и во всем была им удача, покуда буря не разыгралась. Много дней их по морю носило. Улеглась под конец буря, и причалила шхуна к неведомому берегу в чужеземных краях. Никто ведать не ведал, что это за страна. Но вскоре на шхуне прослышали: приключилась в стране великая беда — заболела проказой королевская дочка.
       Собрались однажды на палубе корабельщики. Пришел тут на шхуну король и спрашивает:
       — Не может ли кто принцессу исцелить?
       — Да кому это под силу? Лекарей у нас нет! — в один голос отвечают корабельщики.
       — А кроме как на палубе, на шхуне никого больше нет? — спрашивает король.
       — Да есть тут один мальчонка-оборвыш! — сказали корабельщики.
       — Зови его сюда! — приказал король.
       Пришел на палубу поваренок.
       — Может, ты принцессу исцелишь? — спрашивает король.
       — Отчего не исцелить! — отвечает поваренок.
       Как услыхал это шкипер, страшно разозлился, заметался по палубе, будто жук навозный в плошке с дегтем. Испугался он, что парень не за свое дело взялся и теперь ему не выпутаться. Вот и говорит он королю:
       — Не стоит, ваше величество, детские речи слушать!
       — Ничего,- говорит король, — с годами и разум приходит, а из мальчика мужчина вырастает. Раз взялся поваренок принцессу исцелить, пусть попытает свои силы. Немало потников уже находилось, да все потом отступались.
       Взял парнишка свой песенник, и повел его король к принцессе. Спел поваренок ей песню — королевская дочка Ручку поднимает, спел другую — она на постели садится. как спел третью — встала принцесса на ноги, будто и не хворала.
       Обрадовался король и пожаловал спасителю половину земель в своем королевстве и дочку в придачу.
       — Ладно,- соглашается парень. — Половину земель в королевстве, так и быть, возьму, сгодится. Премного благодарен! А вот королевскую дочку в жены взять не могу. Я другой обещание дал.
       Остался он в той стране, и досталось ему полкоролевства. А вскоре война началась. Пошел на войну и парень. Подрос он и, уж поверьте, поработал черным лезвием меча на славу. Не отдал соседскому королю свой народ в рабство. Иноземные воины как мухи падали; победила королевская рать вражью. Стал тут парень белым лезвием размахивать. Ожили павшие враги и под начало к королю перешли: парень-то им жизнь подарил! Воинов у короля стало видимо-невидимо, а кормить их нечем. Пришлось парню скатерть-самобранку вытаскивать, и уж тогда никому ни в чем недостатка не было: наелись все досыта, напились допьяна.
       Живет парень у короля год, живет другой, а потом заскучал вдруг по бургомистровой дочке. Снарядил он четыре шхуны и отплыл в Тронхейм, где бургомистр жил. Вошли шхуны в Тронхейм-фьорд, и стали корабельщики из пушек палить. Загрохотало в городе, загремело так, что половина стекол полопалась. Спустился тогда бургомистр в гавань и видит: убранство на шхунах королевское, а сам хозяин разодет в пух и прах: платье на нем сверху донизу расшито золотом.
       Приглашает бургомистр незнакомого вельможу:
       — Добро пожаловать ко мне в дом отобедать!
       — С охотой! — говорит тот.
       Пришел он к бургомистру в дом; усадили его за стол — по правую руку бургомистрова дочка, по левую — сама бургомистерша. Сидят все, беседуют, едят, пьют. Исхитрился парень и бросил половинку кольца в чашу бургомистровой дочке, да так, что никто, кроме нее, не приметил. Она сразу все поняла и вышла из горницы, будто ей на кухню надобно. А сама только за дверь — сразу обе половинки кольца друг к другу приладила.
       Мать встревожилась: неужто дочка что задумала? Улучила минутку и вышла за ней.
       — Знаешь, матушка, кто наш гость? — спрашивает дочхя.
       — Откуда мне знать? — отвечает бургомистерша.
       — Да тот, кого отец за пачку табаку отдал! Закатились у бургомистерши глаза, и упала она без памдяти. Вышел тут и сам бургомистр, а как услыхал, что приключилось, не стал печалиться.
       — Нечего шум поднимать, — говорит парень, которого за пачку табаку выменяли. — Я беру в жены девочку, которую когда-то поцеловал по дороге в школу. — А бургомистровой жене сказал: — Не гнушайся нищими детьми — никому неведомо, кем они станут; с годами разум к человеку приходит и из мальчика вырастает мужчина.