Сказка Туве Янссон
" Шляпа волшебника "
Глава третья
Глава третья, в которой описывается, как Ондатр ушел от мира и пережил нечто неописуемое, как "Приключение" занесло Муми-семейство на остров хатифнаттов, где Хемуль чуть не сгорел, и как над путешественниками разразилась сильная гроза
Наутро следующего дня, когда Ондатр по обыкновению вышел полежать с книгой в гамаке, веревка оборвалась, и он рухнул на землю.
— Я этого не прощу! — сказал Ондатр, выпутываясь из одеяла.
— Ах, какая досада, — сказал Муми-папа, поливавший саженцы табака. — Надеюсь, вы не ушиблись?
— Не в том суть, — мрачно отвечал Ондатр, дергая себя за ус. — По мне, хоть земля тресни и огонь сойди с небес — мне дела нет. Это не из тех событий, которые могут смутить мой душевный покой. Но я терпеть не могу, когда меня ставят в смешное положение. Это роняет мое достоинство философа!
— Но ведь только я один и видел, как вы грохнулись, — сказал Муми-папа.
— Как будто этого мало, — сказал Ондатр. — Извольте вспомнить, чего только не натерпелся я в вашем доме! В прошлом году, например, на нас падала комета. Это ничего не значит. Зато вы, наверное, помните, что я уселся тогда на шоколадный торт вашей супруги. Это было чрезвычайно унизительно для моего достоинства. Ваши гости подкладывают щетки в мою постель — очень глупая шутка. Не говоря уже о вашем сыне Муми-тролле, который...
— Знаю, знаю, — с виноватым видом упредил его Муми-папа. — Да, конечно, дом у нас неспокойный. Ну и веревки с годами перетираются...
— Не смеют они этого делать! — сказал Ондатр. — Пусть бы я до смерти убился — это, разумеется, ничего не значит. Ну а если бы меня видели ваши молодые люди? Что тогда? Нет уж, лучше брошу все и снова уйду от мира, буду жить в покое и одиночестве. Это мое твердое решение.
— О! — с глубоким уважением произнес Муми-папа. — Где же вы намерены поселиться?
— В гроте, — ответил Ондатр. — Там никто не нарушит ход моих мыслей глупыми шутками. Еду будете присылать мне два раза в день. Но не раньше десяти часов.
— Хорошо, — сказал Муми-папа, склонив голову. — Поставить вам там какую-нибудь мебель?
— Это можно, — уже чуточку полюбезнее отвечал Ондатр. — Только самую простую. Я понимаю, вы желаете мне добра, но так или иначе ваше семейство вывело меня из терпения.
Он забрал книгу и одеяло и медленно побрел вверх по склону. Муми-папа повздыхал немножко, а потом снова принялся поливать табак и вскорости обо всем позабыл.
Ондатр пришел в грот очень довольный. Он расстелил на песке одеяло, уселся и стал думать. Думал он не переставая не меньше двух часов подряд. В гроте царили тишина и покой, сквозь расщелину в потолке заглядывало солнце, мягко озаряя место его уединения. Время от времени, когда сноп солнечного света уходил от Ондатра, тот тихонько подвигался следом за ним.
"Тут я останусь навсегда, навсегда, — думал он. — Как все это бессмысленно — болтаться по разным местам, болтать лишнее, строить дома, заниматься стряпней и обзаводиться собственностью!"
Умиротворенный, оглядел он свое новое жилище и увидел шляпу Волшебника, которую спрятали в самом дальнем углу Муми-тролль и Снусмумрик.
"Корзина для бумаг, — отметил он про себя. — Так, стало быть, она здесь. Ну что ж, на что-нибудь да сгодится".
Он подумал еще немного и решил вздремнуть. Завернулся в одеяло, положил в шляпу свои вставные зубы, чтобы не обвалять их в песке, и тихо-мирно заснул.
А в Муми-доме тем временем завтракали, и на завтрак были оладьи — золотистые оладьи с малиновым вареньем. Еще была вчерашняя каша, но на нее никто не польстился, и кашу решили оставить на завтра.
— Сегодня мне хочется чего-то необыкновенного, — сказала Муми-мама. — Мы избавились от зловредной шляпы — это событие надо отпраздновать. Да и надоедает все время сидеть на одном месте.
— Что верно, то верно! — сказал Муми-папа. — Прогуляться нам не помешало бы. Как вы на это смотрите?
— Мы уже во всех местах побывали, ни одного нового не найдется! — сказал Хемуль.
— Должно найтись, — сказал Муми-папа. — А нет, так мы его выдумаем. Кончайте есть, малыши, — еду забираем с собой.
— А можно доесть то, что уже во рту? — спросил Снифф.
— Не валяй дурака, — сказала Муми-мама. — Быстренько соберите все необходимое. Папа хочет немедленно тронуться в путь. Только не берите ничего лишнего. Да, еще вот что: надо написать записку Ондатру, чтобы он знал, где мы.
— Боже мой! — воскликнул Муми-папа и схватился за голову. — Совсем забыл! Надо отнести ему в грот что-нибудь из мебели и поесть!
— В грот?! — разом вскрикнули Муми-тролль и Снусмумрик.
— Ну да, у гамака оборвалась веревка, — пояснил Муми-папа, — и Ондатр сказал, что у него нет возможности больше думать и он хочет от всего отказаться. Дескать, вы подкладывали щетки в его постель, и все такое прочее. Вот он и перебрался в грот.
Муми-тролль и Снусмумрик побледнели и обменялись взглядами, в которых читалась одна и та же ужасная мысль: "Шляпа!"
— Полагаю, все это не так страшно, — сказала Муми-мама. — Мы прогуляемся к морю и заодно принесем Ондатру поесть.
— Мы столько раз бывали у моря, — захныкал Снифф. — Неужели нельзя поехать куда-нибудь еще?
— Тихо, малыши! — твердо сказал Муми-папа. — Мама хочет купаться. Отправляемся сию минуту!
Муми-мама бросилась собирать вещи в дорогу. Она брала с собой одеяла, кастрюли, бересту на растопку, кофейник, массу еды, подсолнечное масло, спички и все то, на чем, в чем и чем едят. Она укладывала зонтик, теплую одежду, порошки от расстройства желудка, подушки, сетки от комаров, плавки, скатерть и свою сумку. Она страшно суетилась, припоминала, не забыла ли чего, и наконец сказала:
— Ну вот, теперь, кажется, все! Ах, как это чудесно — побывать у моря!
Муми-папа взял свою трубку и удочку.
— Ну как, готовы? — спросил он. — Ничего не забыли? Выходим!
И они тронулись в путь. Последним шел Снифф, таща за собой шесть маленьких игрушечных лодочек.
— Как по-твоему, успел Ондатр натворить дел? — шепотом спросил Муми-тролль у Снусмумрика.
— Будем надеяться, нет! — шепотом отвечал Снусмумрик. — Только у меня все равно душа не на месте.
Тут все остановились, да так внезапно, что папа чуть не угодил Хемулю удочкой в глаз.
— Кто это так кричит?.. — взволнованно воскликнула Муми-мама.
Лес сотрясался от дикого крика. Кто-то во весь опор мчался прямо в их сторону, подвывая не то от страха, не то от ярости.
— Прячьтесь! — крикнул Муми-папа. — Это какое-то чудовище!
Но не успели они броситься наутек, как показался Ондатр с вытаращенными глазами и встопорщенными усами. Он отчаянно размахивал лапами и нес какую-то несусветицу, никто не понимал, что он хочет сказать. Ясно было одно: то ли он рассердился, то ли испугался, то ли рассердился оттого, что испугался. Не останавливаясь, промчался он мимо них по направлению к Муми-долу.
— Что с ним? — спросила потрясенная Муми-мама. — Ведь он всегда такой степенный, держится с таким достоинством.
— Так убиваться из-за того, что порвалась веревка у гамака, — сказал Муми-папа и покачал головой.
— А по-моему, он рассердился оттого, что мы забыли принести ему поесть, — сказал Снифф, — и теперь его доля достанется нам.
В тревожных догадках пошли они дальше. А Муми-тролль и Снусмумрик незаметно ушли вперед и кратчайшим путем направились к гроту.
— Входить через вход нельзя, — сказал Снусмумрик. — Вдруг оно все еще там. Заберемся на скалу и посмотрим через расщелину.
В молчании вскарабкались они на скалу и, как индейцы, подползли к расщелине. Затем с величайшей осторожностью заглянули в грот. Шляпа Волшебника стояла на месте — пустая. В одном углу валялось одеяло, в другом — книга. В гроте никого не было.
Но весь песчаный пол грота был испещрен какимито странными следами, словно в нем кто-то плясал и скакал.
— Это не следы лап Ондатра! — сказал Муми-тролль.
— Сомневаюсь, лапы ли это вообще, — сказал Снусмумрик. — Уж больно странно они выглядят!
Приятели спустились со скалы, боязливо озираясь по сторонам.
Но ничего страшного они не увидели.
Что именно приключилось с Ондатром, осталось навеки покрытым тайной, потому что сам Ондатр решительно отказывался говорить на эту тему. [Если хочешь знать, во что превратились вставные зубы Ондатра, спроси у мамы. Она знает.]
Тем временем остальные уже добрались до берега моря и кучкой стояли у воды, оживленно болтая и жестикулируя.
— Они нашли лодку! — воскликнул Снусмумрик. — А ну, бежим смотреть!
Это была сущая правда. Их взору предстала большая, настоящая парусная лодка, выкрашенная в лиловый и белый, с обшивкой кромка на кромку, с веслами и рыбным садком!
— Чья это? — еще не отдышавшись, спросил Муми-тролль.
— Ничья! — торжествующе ответил Муми-папа. — Ее прибило к нашему берегу, а по закону, кто первый нашел остатки кораблекрушения, тому они и принадлежат. Значит, она наша!
— Ей надо дать имя! — воскликнула фрекен Снорк. — Что, если назвать ее "Дорогуля"? Прелесть какое имя!
— "Дорогулю" оставь для себя, — презрительно отозвался Снорк. — Предлагаю назвать ее "Орел".
— Нет, тут непременно нужна латынь! — воскликнул Хемуль. — "Muminates Maritima"!
— Я первый ее увидел! — вскричал Снифф. — Мне и выбирать! Назовем ее "Снифф" — коротко и ясно. Будет жутко забавно!
— Что жутко, так это точно, — издевательски заметил Муми-тролль.
— Тихо, дети! — сказал Муми-папа. — Тихо. Разве не ясно, что название лодки должна выбрать мама? Ведь это она вытащила нас на прогулку.
Муми-мама так вся и зарделась.
— Куда уж мне, — застенчиво сказала она. — Вот Снусмумрик — тот действительно имеет богатое воображение. Уж конечно он придумает название лучше меня.
— Право, не знаю, — сказал польщенный Снусмумрик. — По правде говоря, первое, что мне пришло в голову, это "Крадущийся волк" — исключительно стильно.
— Нет, — сказал Муми-тролль, — пусть мама выберет.
— Хорошо, мое золотко, — сказала Муми-мама. — Только не говорите потом, что я глупа и старомодна. Мне казалось, имя лодки должно напоминать нам о том, что она нам даст, ну я и подумала, что ее следует назвать "Приключение".
— Здорово! — сказал Муми-тролль. — Давайте так и назовем ее и отпразднуем это! Мамочка, есть у тебя что-нибудь, что могло бы сойти за шампанское?
Муми-мама обшарила все свои корзины.
— Какая жалость! — воскликнула она. — Похоже, я забыла дома фруктовый сок!
— А ведь я спрашивал, не забыла ли ты чего! — строго сказал Муми-папа.
Все ужасно расстроились. Плавание под парусами на новой лодке, не окрещенной по всем правилам, может закончиться плачевно.
И тут Муми-тролля осенило.
— Давай мне кастрюли, — сказал он, наполнил кастрюли морской водой и отправился в грот. Вернувшись, он подал папе кастрюлю и сказал: — Ну-ка попробуй!
Муми-папа отпил глоток и просиял от удовольствия.
— Откуда это у тебя, сынок? — спросил он.
— Секрет! — ответил Муми-тролль.
Они наполнили волшебной водой банку из-под варенья и разбили ее об нос лодки. Муми-мама гордо продекламировала: "Сим крещу тебя на вечные времена, и имя тебе "Приключение" (такова формула крещения у всех муми-троллей), и все закричали "ура!". Затем корзины, одеяла, зонтики, удочки, подушки, кастрюли и плавки погрузили на борт, и Муми-семейство с друзьями поплыли по пустынному зеленому морю.
Погода стояла чудесная, хотя и не совсем ясная, потому что солнце было затянуто легкой золотистой дымкой. С туго натянутым парусом "Приключение" стрелой неслось к горизонту. Волны звучно плескались в его борта, в снастях свистел ветер, а вокруг носа плясали русалки.
Снифф связал шнурком свои игрушечные суденышки одно за другим, так что в кильватере у них плыла целая флотилия. Муми-папа рулил, Муми-мама дремала. Ведь очень редко случалось, чтобы вокруг нее было так спокойно. В вышине над ними кружили большие белые птицы.
— Куда мы держим путь? — спросил Снорк.
— Давайте поплывем на какой-нибудь маленький остров! — попросила фрекен Снорк. — Я еще никогда не бывала на острове!
— Ну что ж, теперь ты имеешь такую возможность, — сказал Муми-папа. — Высадимся на первом же острове, который увидим.
Муми-тролль свесился с носа, пытаясь рассмотреть морское дно. Это было страшно интересно — глядеть в зеленоватую толщу воды, которую рассекал нос лодки, распуская в стороны белые усы пены.
— Я иду под парусами! — кричал Муми-тролль. — Мы плывем на остров! Пи-хо!
Далеко в море, окруженный бурунами и подводными мелями, лежал необитаемый остров хатифнаттов. Раз в год хатифнатты собирались на нем, перед тем как вновь отправиться в свои бесконечные странствия вокруг света. Они стекались сюда со всех концов земли, безмолвные и серьезные, с маленькими белыми пустыми лицами. Зачем им эти ежегодные съезды, трудно сказать: хатифнатты не могут ни слышать, ни говорить, а взгляд их всегда направлен на что угодно, только не к той далекой цели, к которой они стремятся. Быть может, им просто хочется иметь место, где можно чувствовать себя как дома, где можно немного отдохнуть, повидаться со знакомыми? Съезды эти всегда происходят в июне, и вот случилось так, что Муми-семейство и хатифнатты прибыли на остров почти одновременно. Пустынный и манящий, возник он из моря в нарядном венце белоснежного прибоя и зеленых кущ.
— Земля! — крикнул Муми-тролль.
Все потянулись через борт посмотреть.
— Тут есть пляж! — воскликнула фрекен Снорк.
— И отличная гавань! — сказал Муми-папа.
Изящно лавируя между отмелями, он провел лодку к берегу. Ее нос мягко ткнулся в песок. Муми-тролль спрыгнул с фалинем (так называется трос, которым лодка крепится к причалу) на сушу, и вскоре берег ожил, наполнился суетой и бурной деятельностью. Муми-мама сложила из камней очаг, чтобы подогреть оладьи, натаскала дров, расстелила на песке скатерть и на каждый угол положила по камню, чтобы ее не унесло ветром. Затем расставила чашки, закопала банку с маслом в сырой песок в тени от скалы и под конец украсила стол букетом береговых лилий.
— Мы ничем не можем тебе помочь? — спросил Муми-тролль, когда все приготовления были закончены.
— Вы должны обследовать остров, — сказала Муми-мама (уж она-то знала, чего им больше всего хочется). — Очень важно знать, куда мы попали. Вдруг нам грозит какая-нибудь опасность?
— Верно, — сказал Муми-тролль, и они втроем — он, фрекен Снорк и Снифф — пошли вдоль южного берега, а Снусмумрик, любивший делать открытия в одиночку, — вдоль северного. Хемуль взял лопату, зеленую коробку для растений, увеличительное стекло и направился прямо в лес в надежде найти там диковинные, еще никем не открытые растения.
Муми-папа устроился на камне поудить. Солнце незаметно склонялось к закату, золотистая дымка над морем сгущалась.
В самой середине острова расстилалась ровная зеленая лужайка, окруженная цветущим кустарником. Это и было тайное место встреч хатифнаттов, где они собирались раз в год в середине лета. Их явилось уже сотни три, и ожидалось прибытие еще примерно четырехсот пятидесяти. Они молча ходили по траве и церемонно раскланивались друг с другом. Посреди лужайки стоял высокий, выкрашенный в синий цвет столб, а на нем висел большой барометр. Всякий раз, проходя мимо барометра, хатифнатты низко кланялись ему (и это выглядело очень смешно).
А Хемуль тем временем бродил по лесу, собирая редкие цветы, пестревшие вокруг. Это были совсем не те цветы, что в Муми-доле, о нет, отнюдь нет! Посмотреть только на эти тяжелые серебристо-белые соцветия, словно отлитые из стекла, на эти двудольные чудо-цветы сумеречных тонов, на эти малиново-черные венчики, похожие на корону! Но Хемуль не видел всей этой красоты; он знай считал лепестки-тычинки и бормотал про себя: "Это будет номер двести девятнадцать в моем гербарии".
Так вышел он на поляну хатифнаттов и побрел по ней, рьяно высматривая в траве редкие растения, и поднял глаза только тогда, когда стукнулся головой о столб. Тут только он с изумлением огляделся вокруг. Впервые в жизни он видел столько хатифнаттов зараз. Они кишели повсюду и смотрели на него своими маленькими блеклыми глазками. "Интересно, злые они или нет? — с беспокойством подумал Хемуль. — Маленькие-то они маленькие, да уж больно их много!"
Хемуль осмотрел столб и висевший на нем большой блестящий барометр красного дерева. Барометр показывал дождь и ветер. "Странно", — подумал Хемуль, щурясь от блеска солнца, и щелкнул по барометру. Стрелка сильно упала. А хатифнатты угрожающе зашипели и сделали шаг в сторону Хемуля.
— Пожалуйста, не беспокойтесь! — испуганно сказал Хемуль. — Я вовсе не собираюсь отнимать у вас барометр!
Но хатифнатты не слышали его и сделали еще шаг в его сторону, шеренга за шеренгой, шипя и размахивая лапами. Хемуль страшно перетрусил и огляделся — как бы убраться восвояси. Враг окружал его стеной и подступал все ближе. А между деревьями мелькали все новые и новые хатифнатты, безмолвные, с неподвижными лицами.
— Пошли прочь! — крикнул Хемуль. — Кыш! Кыш!
Но хатифнатты продолжали беззвучно приближаться. Тут уж Хемуль подобрал свои юбки и давай карабкаться на столб. Столб был скользкий и грязный, но страх придал Хемулю нехемульскую силу, и вот уж он сидит, дрожа, на верхушке столба и держится за барометр.
Хатифнатты подступили к столбу вплотную и ждали. Словно белый ковер, они покрывали собой всю поляну, и Хемуль содрогнулся при мысли, что будет, свались он на землю.
— Караул! — крикнул он слабым голосом. — Спасите! Помогите! Лес безмолвствовал.
Тогда Хемуль сунул два пальца в рот и засвистел. Три коротких свистка, три длинных и опять три коротких: SOS...
Снусмумрик, шедший по северному берегу острова, уловил сигнал бедствия и поднял голову, прислушиваясь. Определив направление, он стремглав бросился на помощь. Слабый вначале, свист становился все явственнее. "Теперь где-то совсем близко", — подумаал Снусмумрик и стал осторожно красться вперед. Между деревьями открылся просвет, и он увидел поляну, хатифнаттов и Хемуля, уцепившегося за верхушку столба. "Ну и дела", — пробормотал про себя Снусмумрик и крикнул:
— Эй! Я здесь! Как тебя угораздило настроить незлобивых хатифнаттов на столь воинственный лад?
— Я только щелкнул по их барометру, — жалобно откликнулся Хемуль. — Стрелка упала. Попробуй прогнать этих противных тварей, милый Мумрик!
— Сейчас подумаем, — ответил Снусмумрик.
(Хатифнатты не слышали ни слова из их разговора, ведь ушей-то у них нет.)
Немного погодя Хемуль крикнул:
— Думай скорее, Мумрик, я, того и гляди, сползу вниз!
— Ну так вот, — сказал Снусмумрик. — Помнишь, как у нас в саду завелись полевые мыши? Муми-папа вкопал тогда в землю много столбов и поставил на них пропеллеры-вертушки. Когда пропеллеры завертелись, их дрожание передалось земле, у мышей сдали нервы, и они убрались восвояси!
— Ты всегда так интересно рассказываешь, — с горечью отозвался Хемуль. — Только, хоть убей, не пойму, какое это имеет отношение к моему бедственному положению!
— Самое непосредственное! — ответил Снусмумрик. — Неужели не понимаешь? У хатифнаттов нет ни дара речи, ни слуха, только зрение, да и то совсем никудышное. Зато у них очень тонкая способность ощущать! Попробуй потряси столб маленькими толчками! Хатифнатты непременно почувствуют дрожание земли и испугаются. Будь спокоен, это проберет их до самых печенок. Они чувствительны, как радиоприемник! Хемуль попробовал пошатать столб.
— Я свалюсь! — боязливо крикнул он.
— Сильней, сильней! — крикнул Снусмумрик. — Маленькими толчками!
Хемуль затряс столб, и немного погодя у хатифнаттов появилось неприятное ощущение в ногах. Они еще сильнее зашипели, беспокойно задвигались и наконец побежали все разом очертя голову.
Поляна опустела в мгновение ока. Хемуль почувствовал такое облегчение, что, сам того не ведая, разжал руки и мешком плюхнулся на траву.
— О, мое сердце! — запричитал он. — Оно опять ушло в пятки! С тех пор как попал я в Муми-семейку, так ничего хорошего и не вижу, кругом беспорядки да опасности!
— Нишкни, — сказал Снусмумрик. — Ты еще дешево отделался.
— Ух, негодные твари, — разорялся Хемуль. — Ну уж барометр-то я прихвачу с собой, пусть знают наших!
— Лучше не трогай! — предостерег его Снусмумрик.
Но Хемуль уже снял со столба барометр и с ликующим видом сунул его под мышку.
— А теперь — к нашим, — сказал он. — Я страшно проголодался.
Когда Снусмумрик и Хемуль вернулись, все сидели и угощались оладьями и щукой, которую Муми-папа выловил из моря.
— Привет! — крикнул Муми-тролль. — А мы обошли весь остров. На той стороне есть ужасно дикие скалы, уходят прямо в море!
— А мы видели кучу хатифнаттов! — поведал Снифф. — Штук сто, не меньше!
— Не говорите мне о них, — с чувством произнес Хемуль. — Это выше моих сил. Лучше вот полюбуйтесь моим боевым трофеем.
И он с гордостью выложил на скатерть барометр.
— Ой, какая красивая штука! — воскликнула фрекен Снорк. — И какая блестящая! Это часы?
— Нет, это барометр, — сказал Муми-папа. — Чтобы определять, какая будет погода — ясно или гроза. Иногда даже случается, он не врет.
Муми-папа щелкнул по барометру и нахмурился.
— Будет буря!
— Сильная буря? — боязливо спросил Снифф.
— А вот взгляни, — сказал Муми-папа. — Стрелка стоит на ноль-ноль — ниже просто некуда. Разве что он хочет сыграть с нами шутку!
Но, судя по всему, барометр не шутил. Золотистая дымка сгустилась в желто-серую мглу, море на горизонте зловеще почернело.
— Надо немедленно возвращаться домой! — сказал Снорк.
— Не так сразу! — попросила фрекен Снорк. — Ведь мы не успели осмотреть толком скалы на той стороне! Мы даже не искупались!
— Пожалуй, и вправду незачем так торопиться, — сказал Муми- тролль. — Посмотрим, что будет дальше. Ведь это так глупо — открыть остров и сразу домой.
— Но ведь если грянет буря, плыть будет нельзя! — резонно заметил Снорк.
— Вот и хорошо! — воскликнул Снифф. — Тогда мы останемся здесь навсегда.
— Тихо, дети! Я должен подумать, — сказал Муми-папа.
Он спустился к воде, потянул носом воздух, повертел во все стороны головой и нахмурился.
Вдали глухо прогрохотало.
— Гром! — сказал Снифф. — Ой, страшно!
Над горизонтом стеною вздымалась грозная черносиняя туча и гнала перед собой клочья светлых облаков. Время от времени море озарялось бледным светом зарниц.
— Остаемся! — решил Муми-папа.
— На всю ночь? — обрадовался Снифф.
— Да, пожалуй, — сказал Муми-папа. — А теперь живо строить дом, скоро нас накроет дождем!
Они вытащили лодку на берег и на опушке леса мигом соорудили дом из паруса и одеял. Муми-мама законопатила мхом все щели. Снорк окопал дом канавой для отвода воды. Все носились между лодкой и домом, перетаскивая вещи в укрытие. По лесу прошел ветерок, листья деревьев тревожно зашелестели. Громовые раскаты слышались все ближе и ближе.
— Схожу на мыс, посмотрю погоду, — сказал Снусмумрик.
Он потуже надвинул шляпу на уши и ушел. Счастливый в своем одиночестве, выбрался он на далеко выдвинутый в море мыс и встал, опершись спиной о скалу.
Лик моря изменился. Оно сделалось черно-зеленым, пенилось верхушками волн, подводные отмели отсвечивали желтым фосфорическим светом. Под величественные раскаты грома гроза надвигалась с юга. Она распускала над морем свои черные паруса и вырастала вполнеба, зловеще сверкая молниями.
"Идет прямо на остров, — подумал Снусмумрик, трепеща от радости и тревожного ожидания. Он зажмурился и представил себе, что парит высоко-высоко на гребне тучи-стены: — Могучий, проносишься ты над морем в шипении молний".
Солнца уже не было видно. Дождь серой завесой стремительно набегал с моря.
Снусмумрик повернулся и во весь дух припустил обратно.
В палатку он юркнул в самый последний момент: тяжелые капли дождя уже барабанили по брезенту, хлопавшему на жестоком ветру. Хотя до вечера было еще далеко, все вокруг погрузилось во мрак. Снифф с головой закутался в одеяло — так страшно ему было. Остальные, нахохлившись, жались друг к дружке. Чудо-цветы Хемуля благоухали на всю палатку. Теперь буря бушевала совсем близко. Палатка непрестанно озарялась белыми вспышками молний. Гроза с грохотом катала по небу железные вагоны, море сердито бросало на остров свои самые большие валы.
— Слава богу, что мы не вышли в море, — сказала Муми-мама. — Ну и погода!
Фрекен Снорк, вся дрожа, вложила свою лапу в лапу Муми-тролля, и он чувствовал себя мужественным покровителем.
А Снифф лежал под одеялом и ревел.
— Теперь она прямо над нами! — сказал Муми-папа.
И в тот же миг над островом с шипением вспыхнула гигантская молния. За нею последовал оглушительный треск.
— Ударила прямо в остров! — сказал Снорк.
Это уж было действительно чересчур. Хемуль сидел, обхватив лапами голову, и бормотал:
— Беспорядки! Кругом беспорядки!
А гроза уходила на север. Все отдаленнее слышались громовые раскаты, молнии сверкали не так ярко, и вот уже только дождь шумит вокруг да море ревет у берегов.
— Вылезай, Снифф, — сказал Снусмумрик. — Гроза прошла.
Снифф, хлопая глазами, выпутался из одеяла. Ему было чуточку совестно, что он так ужасно ревел, и он зевал и почесывал у себя за ушами.
— Который час? — спросил он.
— Без малого восемь, — ответил Снорк.
— Ну так давайте укладываться спать, — сказала Муми-мама. — Столько волнений за один день!
— А мне страшно хочется установить, куда ударила молния, — сказал Муми-тролль.
— Завтра! — ответила мама. — Завтра ты все установишь и поплаваешь в море. А сейчас на острове сыро, уныло и неприютно.
И она подоткнула всем под ноги одеяла и заснула, положив свою сумку под подушку.
А дождь снаружи лил все сильней и сильней, и странные, удивительные звуки вплетались в рев волн: голоса, топот бегущих ног, смех и бой больших часов где-то на море. Снусмумрик лежал неподвижно, слушал, мечтал и вспоминал свои кругосветные путешествия. "Скоро я снова отправлюсь в путь, — подумал он. — Только еще чуточку подождать".
|
